ЗакрытьСookie и политика конфиденциальности

Этот сайт использует cookie. Чтобы узнать больше об их использовании, нажмите здесь.Чтобы удалить это сообщение и подтвердить согласие на использование cookie на данном сайте нажмите "X"

Омский государственный
аграрный университет
имени П.А. Столыпина

26.07.2019

Детство, опаленное войной. Подгурская Татьяна Михайловна

image003.pngimage003.pngВ 1963 году на имя ректора Омского сельскохозяйственного института имени С.М. Кирова поступает заявление от выпускницы Омского государственного педагогического института имени А.М. Горького Подгурской Татьяны Михайловны с просьбой принять на должность ассистента кафедры высшей математики. А затем Татьяна Михайловна работала старшим преподавателем кафедры экономико-математических методов и вычислительной техники, впоследствии кафедры экономической кибернетики, но уже доцентом. В вузе Татьяна Михайловна работала до 1 августа 1996 года – 33 года, воспитав ни одно поколение математиков и экономистов. 

Мы публикуем воспоминания Т.М. Подгурской о военных годах её детства… В Сибири не было войны, но мы огнём её задеты… 

Я, Подгурская Татьяна Михайловна, родилась в ноябре 1937 года в селе Лебяжье Егорьевского района Алтайского края. 

Отец мой, Подгурский Михаил Васильевич, коренной омич, мамина семья была переселена в Сибирь по Столыпинской реформе с Украины в 1910 году. 

image005.png

Моя мама Х.П. Вырвихвост со своей мамой, пос. Андасы, Павлодарской области, 1929 год. 

image007.png

Мой дед Подгурский Василий Андреевич 

Мой дедушка по отцу водил поезда из Омска в Петербург и погиб в революцию. Бабушка тяжело перенесла это горе, заболела, и дети были определены в детский дом. Детей было четверо, отец был старший. Подростком ему пришлось работать в детском доме, быть водовозом и кочегаром. Должного школьного образования получить ему не удалось. В детстве отец переболел скарлатиной, которая дала осложнение на уши, и всю жизнь он был слабослышащим. От природы он обладал незаурядным умом и феноменальной памятью. Уже взрослым человеком он закончил рабфак и поступил в Омске в СибАКУ на лесотехнический факультет, который потом был переведен в Красноярский лесотехнический институт, который отец и окончил. Учебу приходилось совмещать с работой, т.к. материально помогать было некому. Ему ещё приходилось помогать младшим сестрам. Одна окончила учительский институт, вторая – строительный техникум. Младший брат окончил танковое училище и был кадровым военным. 

После окончания института отец работал в Горной Шории, а затем был переведен на Алтай в Егорьевский район. Всю жизнь он был лесоводом, поэтому мы жили в лесу, чаще всего далеко от села. 

Когда началась война мне ещё не было четырех лет, поэтому не всё сохранилось в памяти. Отец не был военнообязанным, но считал, что может где-то пригодиться на фронте. Он был очень грамотным и хорошим математиком. Отец доехал до краевого военкомата, но его вернули. 

Конечно, нам не пришлось пережить тех ужасов, которые пережили люди, находившиеся в зоне оккупации, Но жили мы тяжело. Никакой живности у родителей не было. Мы всегда жили в лесу, дом был деревянный. 

image009.png

Мама, Харитина Петровна Вырвихвост, г. Павлодар, 1933 год. 

В 1940 году у меня появился брат Александр. В военные годы, когда мужчины были на фронте, сельскохозяйственные работы приходилось выполнять женщинам-колхозницам, подросткам и старикам. К уборочным работам привлекались домохозяйки, в том числе и наша мама. Пшеницу жали серпами и связывали её в снопы. Детей оставить было не на кого. Брат был совсем маленьким. Однажды он сильно плакал лежа в деревянной кроватке с полозьями. Я стала его качать, да так раскачала, что кроватка перевернулась. На нем сверху оказались все принадлежности и кроватка. Я ничего не могла сделать, кроме как реветь. Когда пришла мама, брат уже начал задыхаться и синеть. Однажды мы с ним сидели на русской печке. Мама отлучилась по каким-то делам, я не доглядела и брат упал с печки, а это довольно большая высота. Один раз мама растопила голландскую печь в комнате, закрыла дверку и вышла во двор. Не знаю, что я хотела сделать, но открыла дверку и стала кидать в печку газеты. Когда мама вернулась, на мне уже загорелось платьице. 

Когда фашисты заняли европейскую часть страны и начали наступление к Волге, к нам из Саратова приехала мамина сестра с сыном, моим одногодкой. Её муж воевал на фронте. Чуть позднее приехала жена маминого брата с сыном – одногодкой моего брата. Мамин брат был кадровым военным и, поэтому, был мобилизован с первых дней войны. После Победы на фашистской Германией он принимал участие в войне с Японией, а потом несколько лет находился в составе воинского контингента в Корее. 

В войну не было никаких прививок, ни лекарств, врачей я тоже не видела. И вот все мы четверо детей заболели дизентерией. Никто её не лечил. Болели тяжело, все выжили, но не леченная болезнь оставила свой след в желудочно-кишечном тракте на всю жизнь. 

Когда закончилась Сталинградская битва мамины родственники уехали. В этой битве погиб папин брат – танкист Алексей Васильевич Подгурский. Вскоре к нам приехала из Славгорода мамина тётя. Потеряв в войну единственного сына, она осталась одна. Она прожила с моими родителями до конца своих дней, получая небольшую пенсию за потерю кормильца. Помогала растить нас, а потом детей брата Александра. 

image011.png

Алексей Васильевич Подгурский (брат отца), 1941 год. 

Отец работал научным сотрудником ЗОНЛОС (Зональная лесная опытная станция), которая подчинялась Всесоюзному научно-исследовательскому агромелиоративному институту (г. Москва). Занимались на опытной станции в основном насаждением ленточных боров на Алтае. За высокие показатели в труде отец был участником ВДНХ, где награждался Почетными грамотами и премиями. На это премии он покупал себе книги по специальности, а также детские книжки, пластинки и кое-что из вещей. В 1940 году он привез две каракулевые дошки, себе и маме, которые в войну выменяли на муку. Хлеба было очень мало, был он черный с остями и сыроватый. Но и такому были рады. Спасал нас свой огород. Это юг Алтая, поэтому там прекрасно росли все бахчевые, выращивали и сахарную свеклу. В русской печи в большом казане пекли морковь, красную и сахарную свеклу, тыкву. Потом это всё вялилось на листах в печи – это были для нас единственные сладости. Каждый день на терке терли картошку и пекли картофельные оладьи, которые заменяли хлеб. Ни молока, ни мяса в войну у нас не было. Уже после войны родители стали держать корову и поросенка. Воду кипятили в большом самоваре, летом прямо во дворе. В качестве топлива использовались сосновые шишки, сосны росли рядом с домом. 

image013.png

Мой отец Михаил Васильевич Подгурский 

В зимние вечера отец читал нам книги, ставил проигрывать на патефоне пластинки. Я быстро заучивала стихи Агнии Барто в исполнении Рины Зелёной, стихи С. Маршака, короткие юмористические рассказы Зощенко, стихи военных поэтов. Электричества не было. Использовались керосиновые лампы, а иногда и лучины. Очень берегли стёкла для ламп, когда на стекле появлялись сколы, их заклеивали газетами. За керосином нужно было стоять в очереди. 

В селе Лебяжье до войны и после неё функционировал туберкулёзный курорт союзного значения. Во время войны он был использован под госпиталь для раненых. Соседка по дому преподавала пение в школе, она хорошо пела и играла на пианино. Силами учителей и учеников школы для раненых давались концерты. Я ещё не училась в школе, но соседка брала и меня с собой. Меня ставили на табуретку и я громко читала стихи и короткие рассказы. Мои выступления тепло приветствовались. 

image015.png

Мама Харитина Петровна с детьми – Анатолий (на руках), Татьяна и Александр, 1946 год 

Мебели в современном понимании у нас не было. Были деревянные столы, табуретки, металлические кровати, где вместо сеток были доски. Я спала на кровати, в качестве матраса была шкура из козлов. Брат спал на сундуке, два сундука были привезены предками с Украины. На сундуке позже спал и мой младший брат Анатолий, который родился после войны. Никакого детского приданного не было. Маме выдали отрез марли, который выкрасила в темный цвет и сшила брату распашонки. Так как прививок не было, все мы переболели корью, потом коклюшем, особенно тяжело болел младший брат, ещё грудничок. 

Я пошла в школу в 1945 году. Тетрадей не было. Их делали сами, сшивая листы из газет. Между газетными строчками писали чернилами, в качестве которых служила печная сажа, разведенная водой. Учебников было очень мало, поэтому оставались после уроков и списывали задания. Но старались учиться. Все школьные годы я была круглой отличницей. 

Трудится мы начали очень рано, родители были всегда заняты на работе, тогда не было понятия рабочей недели, выходной был один – воскресенье, но если была работа, особенно в сезонные периоды года, родители работали допоздна. Мы пололи картошку, мыли полы, причем полы были деревянные, не крашенные. Сначала их тёрли кирпичом, потом голиком и смывали до бела. Ковров не было. Были домотканные чистошерстяные коврики с узорами, привезенные ещё в 1910 году с Украины. Некоторые ещё живы и сейчас. 

В 1948 году отца перевели в опорный пункт ЗОНЛОС, который находился в двух километрах от райцентра – в село Ключи Алтайского края. Это был агролесопитомник, где выращивались саженцы лесных и плодово-ягодных культур для многих регионов Алтая. Летом мы со старшим братом должны были ухаживать за огородом, приходилось далеко таскать воду в ведрах на коромысле. Кроме того, зарабатывали себе деньги на учебники и обувь, работая на прополке и сборе ягод в питомнике. Я помогала отцу проводить окулировку. Отец выращивал саженцы стелющихся яблонь, прививал сливу на вишню, выращивал саженцы разных декоративных и лесных культур. 

В школу нам приходилось ходить за три километра, два километра по степи и один – по длинной улице села. Зимой нас возили на лошади, учеников в питомнике было немного. Зимой иногда были такие снегопады, что на улице образовались сугробы высотой с дома. Тогда приходилось ходить пешком. Портфелей не было. Из ткани шили сумки через плечо. В воскресные дни и праздники в райцентре проводились ярмарки, где колхозники продавали свою продукцию, сельпо – свою. Проводились спортивные состязания, концерты художественной самодеятельности. Мы с братом Александром участвовали в спортивных соревнованиях. На ярмарке родители покупали муку, крупу, рыбу, подсолнечное масло. Бабушка сама пекла хлеб на хмелевых дрожжах. Я очень сожалею, что не поинтересовалась рецептом изготовления этих дрожжей. Булки были круглые, пеклись на поду, до чего же вкусный был хлеб. Не знаю, как было в городах, я не была в городе ни разу до 1955 года, а на селе люди вели в основном натуральное хозяйство. Держали корову, бычка на мясо, кур и поросенка. В зиму солили в больших деревянных бочках капусту, огурцы, помидоры. На лето солили свиные окорока, свиное сало. Холодильников не было. Хранили всё в погребах, к которые спускался лед и закрывался соломой. Погреба не закрывались на замок, никакого воровства не было. Одевались мы бедно. Не знаю, наверное, не было средств, да и купить негде было. Зимой ходили в полушубках. Мама сама выделывала овечьи шкуры, красила и шила себе и нам полушубки. Из этих же шкур она шила шапки. Форменное платье мне, а брату штаны она шила из коричневой хлопчатобумажной ткани типа байки, но потолще. Зимой на ногах носили валенки, весною и осенью – кирзовые сапоги, а летом ходили босые. 

image017.png

Я с братьями и друзьями на дереве 

В селе Ключи было много украинцев и жили они в хатах, стены были насыпные, снаружи они были обмазаны и побелены. Крыши были покрыты соломой или дерном. У некоторых даже не было деревянного пола, он был земляной. У некоторых не было и кроватей, их заменяли топчаны и полати. В холодное время основной одеждой была телогрейка. Село Ключи находится недалеко от Кулунды, там Кулундинские степи, которые весной покрываются зеленью и цветами, а летом всё выгорает. С кормами для скота было очень сложно, покосов не было. В нашу с братом обязанность входила заготовка сена. В питомнике были пары, на которых росли травы: березка, просянка и другие. Мы руками рвали эту траву и в мешках тащили на себе довольно приличное расстояние до дома. Никаких тележек не было. Оставить высушить было нельзя. Времени для развлечений, особенно летом, было мало. Когда удавалось, играли в степи в городки, лапту, разные игры с мячом. Очень редко ходили смотреть кино в сельский клуб. Это был просто праздник. Примерно в двух километрах от питомника, где мы жили, был сосновый бор. Летом мы собирали там землянику, клубнику, грибы. В зиму солили рыжики, боровики сушили. Около дома у нас росли яблони, вишни, сливы, смородина и крыжовник. Ягоды, в основном, сушили, частично варили варенье. Сахар был и «песок» и кусковой. Большие куски, очень твердые, от которых щипцами откалывали кусочки. 

image018.png

Слева направо: мама, папа, друг брата А. Шааб, брат Александр и я, 1950-е годы. 

В 1954 году отец попросил перевод на Родину – в Омскую область, так как подходило время детям получать высшее образование. Его направили в Саргатский лесхоз, где он проработал инженером до пенсии. Мама всю жизнь проработала бухгалтером. Имея четырехклассное образование и бухгалтерские курсы, она занималась самообразованием, много читала, хорошо знала историю, Была очень мудрым человеком, соседи очень часто обращались к ней за советом. Помогала не только советом, но и продуктами соседям, у которых было много детей и была нужда. 

image020.png

Я с братьями - Александром и Анатолием 

image022.png

Поселок Саргатское, июнь 1959 года. Бабушка, Александр, Анатолий, Татьяна, мама. 

Брат Александр окончил в 1962 году факультет механизации Омского сельскохозяйственного института имени С.М. Кирова и внёс большой вклад в развитие сельского хозяйства Омской области, возглавляя Опытное хозяйство «Омское» СибНИИСХОЗа. А потом с 1986 года по 2000 год, был генеральным директором «Омского бекона». 

image024.png

Александр Михайлович Подгурский 

Затем брат был депутатом Государственной Думы, занимал должность заместителя председателя комитета по аграрным вопросам. В Думе он работал также напряжённо, как и на всех своих постах. Пользуясь большим авторитетом, он сумел добиться выделения крупных сумм на развитие сельского хозяйства Омской области, строительство школ, поликлиник, библиотеки аграрного университета и объекта в его Тарском филиале. Александр Михайлович – Заслуженный работник сельского хозяйства и имеет государственные награды. В трудные 1990-е годы он сумел не только сохранить то, что было создано до него, но и произвести реконструкцию Лузинского комбината, построить комбикормовый завод, колбасный цех, ещё ряд других цехов и новых служб. На высокий уровень была поднята племенная работа, создан высокопрофессиональный коллектив, что позволило «Омскому бекону» стать самым крупным предприятием по производству свинины не только в России, но и в Европе. Во второй половине 1990-х годов «Омский бекон» по своим производственно-экономическим показателям несколько лет подряд возглавлял список трёхсот лучших агропромышленных предприятий России. 

Брат Анатолий окончил Омский политехнический институт, был направлен по распределению в город Волгоград, работал в системе МВД, был аттестован, дослужился до звания полковника, был награжден орденом «За заслуги перед Отечеством». 

image026.png

Анатолий Михайлович Подгурский 

Я окончила школу в 1955 году с серебряной медалью. В ОБЛОНО, куда направлялись выпускные работы по литературе и математике, мне не утвердили «пятерку» по сочинению. 

Попав одна впервые в город я подала документы в Омский педагогический институт на физико-математический факультет, куда была зачислена без экзаменов. После окончания института проработала в Саргатской средней школе три года по распределению. 

image028.png

Студентка первого курса, 1956 год 

image030.png

На уборочной, 2-й курс (я справа) 

image032.pngВ 1963 году прошла по конкурсу на кафедру высшей математики Омского сельскохозяйственного института, где проработала ассистентом до 14967 года. В 1967 году в институте была образована кафедра экономической кибернетики, куда я была приглашена. Проработала на кафедре до 1997 года сначала старшим преподавателем, а затем после защиты кандидатской диссертации – доцентом.




Возврат к списку