ЗакрытьСookie и политика конфиденциальности

Этот сайт использует cookie. Чтобы узнать больше об их использовании, нажмите здесь.Чтобы удалить это сообщение и подтвердить согласие на использование cookie на данном сайте нажмите "X"

Омский государственный
аграрный университет
имени П.А. Столыпина

07.11.2019

Детство, опаленное войной. Погребняк Михаил Петрович

image001.pngimage003.jpgпрофессор, доктор ветеринарных наук

М.П. Погребняк после окончания Омского государственного ветеринарного института, с 1959 по 1963 год работал главным ветеринарным врачом в сельхозколониях системы МВД Иркутской области и в совхозе «Ельтайский» Казахстана. В течение 29 лет работал в СибНИВИ, преобразованном во ВНИИБТЖ, из них 20 лет заведовал лабораторией зоогигиены. В 1992 году Михаил Петрович перевелся в Омский государственный ветеринарный институт и, в течение 25 лет, преподавал зоогигиену. Им опубликовано15 учебно-методических и 140 научных работ, 4 учебных пособия, 3 патента на полезную модель, 22 рекомендации всесоюзного, республиканского и регионального значения. М.П. Погребняк награжден медалями: «За освоение целенных и залежных земель», серебряной медалью ВДНХ СССР, «Ветеран труда. 

Родился Михаил Петрович 22 июля 1937 года, за четыре года до начала Великой Отечественной войны, в селе Новосанжаровка Русско-Полянского района Омской области двенадцатым по счету в многодетной крестьянской семье. Его родители вместе со своими семьями по зову П.А.Столыпина переселились из Черниговской губернии в Сибирь. Здесь в Сибири Петр Прокопьевич и Пелагея Матвеевна встретились и поженились. Вместе с другими переселенцами отец осваивал целину, строил жилище. Сначала из дерна, глины, срубленных в колках берез и ракитника сооружали землянки, затем строили дома из самана. Он воевал в Гражданскую войну, затем в войну с Финляндией, а затем работал в колхозе чабаном, скотником, пастухом, сторожем на ферме. Когда родился Михаил отцу было около 50 лет, по меркам того времени он считался пожилым. Ходил он с тросточкой, носил бороду. Очень любил маму. Когда она серьезно заболела, он пешком ходил к ней в больницу в Русскую Поляну и в этот же день возвращался обратно. А это около 50 километров. Мать безграмотная, девочкой была в услужении у местного священника, а затем работала в колхозе и постоянно думала о том, чем бы накормить своих детей. Удавалась ей это не всегда. В детском возрасте из двенадцати выжило только шесть детей – три сына и три дочери. 

Довоенные годы Михаил Петрович помнит смутно, но жизнь своей семьи и других жителей родной деревни во время войны вспоминается отчетливо. До сих пор постоянно во сне приходят картины прошлых лет, особенно военного и послевоенного времени. На войну из деревни ушли поголовно все мужчины, много девчат и молодых женщин, остались дети, старики и инвалиды. 

image005.pngИз семьи Погребняков на фронт ушел старший брат Михаила Петровича – Иван. Пройдя пекло войны, он в 1944 году вернулся в офицерском звании и инвалидом. Умер в возрасте 93 лет в Киргизии. 

Оставшиеся трудились за бесплатные трудодни, работали за троих. На пашне в качестве тягловой силы, а также как транспортное средство, использовали быков и коров. Огромная нагрузка легла и на детские плечи. К работе привлекались даже «дошколята». Их использовали погонщиками коров и быков при вспахивании и бороновании, при сенозаготовке они возили на арбах сено к месту скирдования. 

Михаил Петрович вспоминает: «Работа перевозчиком сена на арбе для детей тяжелая и опасная. Утром рано нужно было запрячь быков, одев на их шею непосильно тяжелое ярмо. Быки животные непослушные и это удавалось сделать с трудом. От хождения босиком, в том числе и по стерне, омозолелые босые пятки растрескивались, из них сочилась кровь. Работал «копнильщиком» на комбайне. Находясь весь день в кромешной пыли и полове, на бричках, запряженных быками, вывозили из под комбайнов зерно. Ну и попадало нам от комбайнеров, если нечаянно допустишь утерю зерна. Часто приходилось ночевать в поле. Питались пищей из дома. На день мать выдавала бутылку молока, немного хлеба (обычно корки) или несколько вареных картофелин. Как-то во время пахоты послали меня работать прицепщиком на трактор ЧТЗ. Трактористы работали почти круглые сутки, поэтому, чтобы немного вздремнуть, требовали от прицепщика обучиться заводить мотор и водить эту громадину. Вручив мне рычаги заведенного трактора, тракторист благословил на самостоятельный круг гона. А это около 3-х километров в длину. На повороте я сбросил обороты, и трактор заглох, но мне, несмотря на возраст, удалось запустить мотор трактора через пускач. Как-то в следующий раз меня послали работать на тракторной сенокосилке «Шика». Трактор тянул три сенокоски с тремя работниками, которые должны следить за срезом травы. Я управлял первой сенокосилкой, и к моему несчастью моя коса часто рвалась, за что бригадир меня снял с косилки, незаслуженно обвинив в этом «грехе». Я во всю глубину души до сих пор обижен на этого пожилого руководителя. После моей «отставки», проклятая коса этой сенокосилки продолжала упорно ломаться. 

Война - есть война. Сколько страданий и горя принесла народу. Просыпаешься утром и волосы дыбом, то на одной, то на другой улице слышен плач, похожий на рев. Значит еще одна пришла похоронка. И это было, и это надо было пережить! А война шла нескончаемая, без конца и края. Голод, холод и нищета ударили по стране, поборы и преследования. Имеешь овцу - сдай государству 1,5 шкуры, от каждой коровы - 450 литров молока базисной жирности 4,4%. Удой коровы - чуть более 1000 л за лактационный период. А теленку тоже дай цельное молоко, нам остается обрат, который возвращали к счастью. Из Узбекистана в колхоз завозили хлопчатниковый жмых - коров колхозных подкармливали, а мы его воровали и ели с хлопком. Антисанитария, голод способствовали разгулу различных болезней, не считая истощения, глистные инвазии, корь, трахома, туберкулез и многие другие. Помню, мы со старшим братом, Лёней, почти одновременно заболели корью, я чуть позже, но раньше оклемался. Лежали и стонали рядом на печи. Когда я поднялся, то мама от радости предложила что-нибудь поесть. Я без всякой надежды попросил коровьего масла, которое к моему удивлению оказалось в наличии. И тогда я подумал: «Хорошо болеть - масло дают». От голода многие дети умирали, у нас - шестеро. Врачи делали заключение - «если бы их накормить, то были бы живыми». Часто на просьбу «хочу кушать» мама со страданием посылала в огород поискать паслён или вырвать морковку, которую грязную в земле вытирали о штаны. Здесь не надо искать причину массовых глистных заболеваний». Вспоминает Михаил Петрович и о том, как они с отцом ходили в заброшенное селенье, где в завалившемся погребе оставалась мерзлая картошка. Узнав об этом, туда ринулся весь народ. Из образовавшегося картофельного месива, предварительно подсушив, пекли лепешки. От этих лепешек побаливал желудок и мучала изжога. 

Кроме голода были ужасные бытовые условия. В землянке, общей площадью, вместе с сараем, около 30-40 квадратных метров, был земляной пол, одна кровать, две лавки для сидения, палати на печи и за трубой, один стол, два табурета. Отопление печное, жгли солому и кизяк. Окна маленькие «слеповатые», однорамные, зимой внутри обрастали толстым слоем льда с красивым рисунком. Чтобы было чуть светлее ножом или ложкой соскабливали наледь. А вечером, когда стемнеет, зажигали каганец. После уже появились керосиновые «линейные» лампы со стеклянными насадками - колпаком. Пищевой стол - примитивный, размещался в кухонной прихожей, вокруг него размещалась вся семья. Я восседал на столе, сверху было виднее и доступнее. Из единственной чашки, с каким-либо съедобным, всем коллективом выуживали содержимое деревянными «обгрызанными» ложками. За недостойное поведение данным инструментом получали по лбу. Зимой появлялся теленок, которого ждали с трепетом, нам хотелось испробовать вкуснейшее молозиво. В первые дни он по праву помещался на солому, где стоял кухонный стол. Обуви и одежды для каждого не было, и та была латана и перелатана, чем почти всю ночь при свете «каганца» занимался отец. Но долго латки не держались, разваливались. И снова подшивай, латай!». 

Вспоминает Михаил Петрович и радостные дни: «…когда весной после посевной и осенью после уборки проводили «сабантуй». Подводили итоги работы, хвалили и поощряли заслуженных работников. Не забывали сдобрить тяготы сытным столом и рюмкой водки, которую покупали на розлив во флягах. Следует отметить, что в данное время «выпивох» и алкоголиков не было. А дети в эту пору не были угнетенными и подавленными, сплачивались, играли во всевозможные детские игры: лапту, ямочки, боталки, перегонки, всегда были в движении. Мы не стеснялись, что ходили в облатках, рванье, в лучшем случае одежде, сшитой из ткани наподобие брезента, сотканной изо льна или конопли. 

Вопреки общему горю, молодые и взрослые страстно любили петь песни – героические фронтовые и задушевные. Пели красиво и трогательно. Откуда только брались таланты и голоса. Пели хором, на 2-3 голоса или в одиночку, пели днем и ночью, на полях и фермах, пешком и в транспорте. А если собирались вместе отметить какое-либо событие, то еще до приглашения садиться за стол, кто-то из собравшихся красивым голосом начинал петь. А как танцевали, и не только вальс или танго, а много других – и полечку и краковяк, и ту степ, а также плясали с бесконечными припевками на злободневные и любовные темы». 

В 1944 году Михаил Петрович пошел в первый класс. Обуви своей у него не было, пользовался латаной не по размеру обувкой «с чужой ноги». «Был случай зимой, когда шел из школы, подошва валенка полностью отвалилась и голая нога, даже без онучи, оказалась на снегу. Хорошо, что чуть впереди меня, шел старший брат Леонид. Услышав мой страдальческий зов, он натолкал в валенок взятую из «загати» (ограждение огородов от скота) прелую солому. В классе меня посадили на первую парту между двух девчонок. У одной был простой карандаш, у второй – перьевая ручка и чернильница-непроливайка. Я пользовался по очереди принадлежностями своих соседок. Писали в основном на листах книг. Учеба удавалась, и уже к восьмому классу в табеле успеваемости троек не было, а в аттестате зрелости наполовину были четверки и пятерки. 

И, конечно же, самым памятным и радостным днем был - День Победы. При школе был организован митинг. Провели его начальник Русско-Полянского РОВД и мой брат Иван, служивший в этой организации следователем. Прибыли они в село на «трашпанке», запряженной в нее тройке лихих лошадей с кучером, справлявшемся со своими обязанностями единственной рукой. Остановились обедать дорогие гости, конечно, в нашей землянке. По этому случаю, мама зарезала жирного петуха и сварила наваристый борщ. Гости из-за жирной поверхности блюда не заметили, что суп шибко горячий и малость обожглись. Мама была почти счастлива за похвалу вкусного борща. После обеда «гости» пригласили меня для знакомства и похвалили мой костюм. Мама сшила его в комбинации - рубашка и брючки из грубой льняной ткани, сотканной домашним способом на ткацком станке. Гости обнадежили, пообещав, что лихое время кончилось, будут у нас и добротные костюмы, красивые рубашки и, конечно, удобная обувь. Вскоре деревня стала окультуриваться, в домах появилось радио, местный радиоузел с передатчиком в форме черной картонной тарелки. У соседей был даже настенный радиоприемник «Комсомолец» в форме маленькой коробочки, чтобы его услышать, надо было к нему приблизить ухо». 

Окончив в 1954 году школу, Михаил Петрович поступил в ветеринарный институт. «…Проходной балл был более 4-х и конкурс 3 человека на место. Костюма не было. Приобрел в Омске за 60 рублей простой пиджак и за 40 – брюки. Носил модное в то время полупальто «москвичка», шапку из кролика и ботинки, на которые зимой натягивал боты «прощай молодость». Учился хорошо, получал повышенную стипендию. Жил в общежитии, в комнате на 8 человек. Со временем стало легче и с едой. Хлеба вдоволь наелись лишь на втором-третьем курсе, где-то с 1956 года, после освоения целинных и залежных земель. Многие сами принимали участие, были награждены, в том числе и я, соответствующей медалью. 

image007.png

Студент М.П. Погребняк (крайний слева) на демонстрации с однокурсниками. 

Приходили в студенческую столовую, а хлеб в ней выставляли бесплатно на столе. Стакан или два чая, вдоволь хлеба - достойный обед. До этого, чтобы купить булку хлеба, надо было еще вечером занять очередь в магазин, а утром - купить заветную булку. А вечером был и ужин - с килькой или селедкой. Благо рыба в то время была доступная. Чтобы не быть голодным, не дрожать при физической нагрузке, ходили на подработки. Разгружали вагоны с углем, цементом, лесом, мешками с разными наполнителями. Могли за это что-то купить по мелочи, побаловать себя и друзей сладостями, сходить в кино. Стипендию получали не все, а родители, чаще деревенские, еще зарабатывали «бесценные» трудодни. Денег не было. Вот так и жили в молодости, учились, трудились и не сильно обижались. Понимали, что страна вышла из войны победительницей, зато разрушенной дотла…». 

image009.png

Фото 1977 года. Будущие преподаватели ОГВИ в составе лаборатории зоогигиены СибНИВИ. Слева направо: Ф.С.Нагайцев, С.Я.Бутаков, В.А.Серикова. За спиной профессора П.Т.Лебедева В.З.Терлецкий, будущий доцент кафедры внутренних незаразных болезней. Справа от профессора - М.П.Погребняк и В.Д.Конев. 

image011.png

Заведующий лабораторией зоогигиены, старший научный сотрудник М.П.Погребняк и директор СибНИВИ И.С.Елистратов. 

image013.png

Коллектив лаборатории зоогигиены СибНИВИ 

image015.png

Коллектив кафедры зоогигиены ИВМ ОмГАУ. 

image017.jpgimage019.jpg

Профессор М.П. Погребняк со студентами на занятиях в производственных условиях.




Возврат к списку